Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Просмотр сообщений

В этом разделе можно просмотреть все сообщения, сделанные этим пользователем.

Сообщения - Suomi

Страницы: [1] 2 3 ... 89
1
German Rock Music / Re: Nina Hagen
« : 04/17/09.21:41:52  »
немного оффтоп но всё же... мой классный руководитель бывший с ней в одном классе учился :)

2
Отвлеченные темы / Re: позитив
« : 04/13/09.11:52:56  »
потрясно поиграли в футбол с неграми :) только мне один кожу на ноге ободрал, но я всё равно доволен :)

3
Suomi, мне понравилось. И не затянуто. Как-то, знаешь, очень близко и понятно всем нам. Про нас со всеми нашими проблемами, маленькими радостями и тараканами в голове. Кстати, а этот городок - это случаем не где-нибудь в Баварии или просто нечто абстрактное?
нет, Бавария экономически очень развита :)
это конечно абстрактное, я сознательно не называл ни страны, ни города. Но должен признать, что по совокупности качеств этот город мне очень сильно напоминает тот, в котором я сейчас живу. А горы, которые там описываются - это Рудные горы на юге Саксонии.

4
не стихи, но всё же, не знаю, в какую это ещё тему. Комментарии приветствуются.

Крыши

Странная всё-таки вещь – точка зрения. Когда мы находимся на улице, порой ощущаем себя будто бы внутри замкнутого пространства. А то и просто канавы, откуда виден в лучшем случае кусок неба над головой, да и то – из-за обычной человеческой лени и ограниченности мы чаще всего просто оставляем его без внимания. Стоит же попасть куда-то, откуда видно подальше – мы сразу же начинаем видеть по-другому. Нет, дело не в  озарении или просыпающемся стремлении вернуться к природе. Просто зачастую у  жителей городов, места, откуда виден не только привычный городской пейзаж, есть только там, где сам город отходит на второй план.
Так думал я тем вечером, сидя на крыше. Там, внизу, асфальт курился испарениями дневной грозы. И в том, что я вдруг решил подняться по чёрной лестнице на крышу дома напротив, было несколько причин. Пожалуй, первой из них была бутылка вина, которую я решил распить в одиночку майским вечером. Второй, но едва ли менее важной, было то, что я оставил свои ключи дома, а сосед-художник, у которого обычно лежат запасные, куда-то подевался. Открытая же входная дверь в доме напротив показалась мне весьма удачным обстоятельством, как и то, что окно моей мансарды выходило как раз в эту сторону, из-за чего я знал о лестнице, ведущей на крышу.
Как это часто бывает в предгорьях, погода оказалась крайне переменчивой и небо, которое ещё с утра разродилось влагой в удручающих количествах, ближе к вечеру соизволило очиститься, сделав вторую половину дня полной противоположностью первой. Случилось это к  моей большой радости - по разным обстоятельствам все другие занятия в этот день оказались невозможными.
На крыше меня сразу же подхватил резкий поток сильного тёплого ветра, вместе с вином ударивший мне в голову. Первое, что после моего короткого замешательства бросилось мне в глаза, были холмы, со всех сторон десятки пологих холмов за городом, которые выглядывали из-за домов. Виднелись они и в конце длинных прямых улиц, напоминавших о промышленном прошлом сейчас, по сути, застывшего во времени от безработицы города. Он пустел, и поколение, не заставшее самых отчётливых следов войны, всё быстрее покидало его. Иногда казалось, что во всей округе нас осталось всего двое – я да художник по соседству. А что нас держало – неясно. Жизнь здесь медленно сходила на нет, как следы грозы на асфальте пятью этажами ниже меня. Я лежал на животе, на краю единственной новостройки в квартале, положив голову на приподнятый над плоской крышей край. Внизу изредка слонялись бродяги не самого свежего вида да плелись полуистлевшие старики. Пятнистый, как старое, подлатанное кое-как одеяло, драный асфальт медленно подсыхал, оставляя на себе похожие на жирные пятна.
Я немного изменил положение головы и взглянул на окно своей комнатки под крышей напротив. Закат ярко освещал его и выхватывал кусок стола, окрашивая в рыжий цвет. Было очень любопытно смотреть на части собственной жизни там, за окном, со стороны, не имея возможности туда попасть. Странное чувство…
На дома, находившиеся дальше по улице, падали ажурные тени от острых крыш старых зданий. Лучи солнца как раз падали у меня из-за спины, и мне было интересно смотреть на эти странные, зубастые очертания, которые в то же время были совершенно безобидны. Они совершенно не грозились никого укусить, хотя и щерились особенно тёмными углами стен, как клыками.
Эти крыши были как наши воспоминания. Остроугольные и внешне опасные, они не несли в себе никакой угрозы. Хуже было бы забыть то, что те в себе несли.
Вдалеке над тёмной пикообразной крышей зароился лёгкий дымок. Это мимолетное движение привлекло моё внимание. Невысокий многоквартирный дом явно был очень стар и давно не ремонтировался – стены сильно облупились, обнажив в некоторых местах под бежевым верхним слоем кожи-штукатурки ещё один, более светлый, и куски голой стены. Часть чердака отсутствовала напрочь, о его существовании напоминал лишь кусок деревянного хребта и обвисшие на нём куски старого покрытия из выгоревшей тёмной черепицы. Немного погодя я увидел, что через маленькие трубы сочатся ещё несколько потоков серого дыма. Похоже, хозяева и жильцы дома смирились с его состоянием – он не выглядел необитаемым, скорее совсем наоборот – жизнь в нём роилась вместе с дымком над полуразрушенной крышей. Вероятно, единственным, что можно было бы сделать для этого дома – это попытаться скрыть его увечья  да приукрасить. Он выглядел весьма неопрятно и от облачков дыма из его оболочки тянуло какой-то внутренней тревогой, как от спящего вулкана.
Однажды, лет в тринадцать, я возвращался домой в прекрасном настроении. Войдя во двор, я наткнулся на троих моих сверстников, прижавших к стене соседского парня. Он явно был напуган, но какая-то внутренняя, почти осязаемая сила заставила меня не вмешиваться и идти своей дорогой. Я никогда не забуду его взгляда, которым он меня встретил тогда, когда я ещё мог попытаться что-то изменить. И не забуду, как он посмотрел меня при случайной встрече на лестнице через пару дней, когда я снова шёл домой, а он выходил от себя с повязкой на руке и хромая. И никогда не забуду, что это такое, когда тебя кто-то заподозрит в трусости, особенно когда сам сознаёшь, что виноват.
Мы ещё несколько недель не говорили с эти пареньком из моего дома – благо, в таком возрасте мы ещё иногда умеем прощать и он со временем забыл. Я нет. Самое худшее, что я по-прежнему не могу быть полностью уверенным в том, что, будь я снова в таком же положении, поступил бы иначе.
А как бы поступили многие, многие другие на моём месте? Возможно, что так же… кроме того, их всё равно было трое… и снова, уже в который раз, косметический ремонт. Возможно, он помог бы тому дому с деревянным хребтом вместо половины крыши. Но не мне.
Дымок усилился и клубился теперь, резво меняя свои очертания над огарками труб. 
Когда мне было лет шестнадцать, мы с моим другом спорили о какой-то мелочи. Как это часто бывает в этом возрасте, шутки перестали быть шутками, а обычный спор превратился в яростную ссору, которая, в свою очередь, чуть не вылилась в потасовку с кулаками. Всё бы ничего, но мой друг попытался разрядить обстановку тем, что признал свою неправоту. Он объяснил свою вспыльчивость тем, что за несколько часов до того вернулся от своего деда, с которым он тоже повздорил. Вдобавок к непростому характеру бывшего вояки, тому ещё и нездоровилось. Но то, что друг признал свою неправоту, взвинтило меня ещё больше – и я сказал какую-то несуразицу про него и деда.
Помирились мы на следующий день – как всегда, так как мы были очень близки. Сказанное в ссоре забылось. Для меня ненадолго.
Через неделю непрекращающихся болей старика показали врачу. В тот же день диагностировали рак в конечной стадии, от которого тот и скончался через всего несколько дней – сгорел на глазах.
Конечно, я был одним из первых, кто пришёл к моему другу после того, как это случилось - я знал, что для него значил дед. Если бы я был верующим, я бы наверняка молился бы не только за упокой души старика, но и за то, чтобы мой лучший друг простил мне те последние, сказанные в ссоре слова. Верующим я не был – и просто надеялся на то, что он не вспомнит об этом. Я надеюсь на это до сих пор, как и до сих пор сгораю от стыда, вспоминая тот случай.
Большой, опрятный дом кварталах в десяти отсюда. Старой постройки, с покатой крышей. С такими же странноватыми зубцами, тенями соседних зданий в лучах заката. Только тот, кто много раз проходил мимо него, знает, что все стёкла в нём давно выбиты, а внутри совершенный беспорядок и пустота – только крупные хлопья пыли вылетают оттуда, когда через его огромные внутренности прорываются потоки сквозняка. Этот большой кирпичный дом давно стал пристанищем для насекомых, птиц, грызунов и человеческого сброда – неотъемлемых спутников большого города. Издалека, с такой возвышенности, как мой квартал и крыша, на которой я лежал, он очень опрятен и даже привлекателен. Но вблизи его плачевное состояние очевидно. Вздумай он обвалиться, в людный день погребёт под собой не только своих обитателей. Если бы не приходилось по пути в город миновать это место каждый день, избегал бы его…
На мою крышу села сорока. Она игриво повиляла хвостом, махнула крыльями и снова исчезла за бортиком.
В моей жизни было много хорошего и достаточно того, о чём я хотел бы никогда больше не вспоминать. Просто забыть. Многие вещи со временем и правда забылись – некоторые нет. Но странная штука – человеческая память. Даже о старых  обидах и бедах я часто вспоминаю с благодарностью. С особым благоговением  я думаю о детстве, о той радости, с которой мы ждали каникул и с которой их встречали, о самых незначительных мелочах, вроде леденцов, которые мы бегали покупать у старушек на ближайшем перекрёстке. О беззаботности. О мечтах о будущем.
Старые крыши напротив, слева, справа, и вдалеке скрывали в себе много грязи и вредителей. Под ними часто происходили трагедии; всего это я не видел и видеть не хотел.
Я всё так же лежал на животе на крыше напротив, уже почти беспомощный от выпитого дешёвого вина из пакета. Моя крыша – плоская, голая. Покрытая шершавым просмоленным полотном. Всё на ней видно, от угла до угла.
В этом мёртвом городе у меня никого нет. Здесь я как дома – только вот по-прежнему ничего не понял, всё здесь странно даже после стольких лет. Вокруг меня в основном воспоминания о детстве, проведённом далеко отсюда, в другой стране и другом городе. Друзей разбросало по всему материку за считанные годы. Ну и сколько же из всего, о чём мы мечтали, сбылось? Всё, что осталось – никогда не забывать прошлого, уж оно должно по-прежнему быть с нами.
Покатые, далёкие от меня крыши, скорее всего, тоже голые, но едва ли я мог бы на них так лежать. Так уж сложилось – получается, что все мы можем быть только на плоских крышах. Всё, что мы можем – лежать вот так беспомощно на животе, как оглушённые насекомые, да хлебать поодиночке дешёвое виноградное пойло и мечтать о прошлом. 
Стемнело.
Напротив зажглось окно художника. Я поднялся. Ночью в мае здесь в горах всё-таки ещё холодно.


5
мб, почему-то мне только виолончелист запомнился :) они за Саксонию-Анхальт выступали, хотя эти двое из Саксонии :)

6
ну можешь для полноты осуществить свою идею :)

7
у них ещё тогда на том вступлении Бенни Челлини из ЛИ играл на виолончели :)

8
тема создавалась как "ВАШ альбом месяца". В первом её сообщении в июне прошлого года я назвал альбомом месяца альбом, вышедший вообще в 2002м году. Речь идёт о работе, которая больше всего повлияла на тебя именно в этом месяце...

9
прийдётся выбирать между Animal Джаz - Эгоист и Letzte Instanz - Schuldig. Пожалуй всё-таки первый, как-то больше он меня впечатлил

10
ну возможно в принципе. Ленц сейчас последние 6 лет работает на должности почётного профессора дюссельдорфского университета, так что он точно ещё жив, другое дело, пишет ли он ещё. Но я точно знаю, что он в своё время работал в очень разных направлениях, в том числе и на ТВ. Всё возможно :)

11
ну это учебное заведение, позволяющее попасть напрямую в университет. Саксонская - потому что является детищем Министерства Культуры Свободного государства Саксония, что в пределах Германии очень высоко ценится. В том числе и в плане литературы :) не хочу опять же хвастаться :) но проходили мы действительно значительно больше, чем жители большинства других земель, не только по немецкому :)

12
Суоми, спасибо. я вообще-то не новичок) просто хотелось посоветоваться и узнать что-то новое. спасибо тебе
да всегда пожалуйста. Я только что прошёл с боями через саксонскую гимназию, не хочу хвастаться, но я в курсе :)

13
ven`zhen`, ну начни с новелл Ленца и Бёлля. Если не понравится, попробуй ещё Борхерта. Если ни один не пойдёт, значит дальше послевоенную литературу можешь не читать :) в оригинале: Siеgfried Lenz, Heinrich Böll, Wolfgang Borchert. На пробу можешь взять самое длинное произведение этой эпохи - повесть Борхерта "Draußen vor der Tür", оно очень типично.

14
Отвлеченные темы / Re: Книги
« : 03/22/09.14:55:08  »
ну как... нет, в принципе, я его очень ценю как писателя за такие книги, как "Возвращение", "На западном фронте без перемен" и конечно "Искру жизни". Просто бОльшую часть всего остального можно было свободно написать ОДИН раз, а не копировать одну повесть за другой, не меняя даже имён и диагнозов умирающих главных героев в конце :)

15
Russian/Ex-USSR Music / Re: Animal Джаz
« : 03/22/09.14:52:01  »
я сначала послушал, ничего не понял. Дошёл до "Не умрём" - должен сказать, что если б не она, я б наверно не вернулся к прослушиванию этого альбома. Переслушал снова. Понравилось "Молоко". Теперь начинаю принимать и остальные песни. Но "Не умрём" всё равно просто потрясающая песня... ужасно подходящая к определённым событиям и вообще - она как-то у меня ассоциируется с живописью, с экспрессионизмом и импрессионизмом начала 20го века - она в таком случае просто не может мне не нравиться. Альбом пока шедевром назвать не могу, но это, возможно, только пока.

Страницы: [1] 2 3 ... 89